«Сулико» — где искали могилу любимой

Роза, соловей, звезда

История во мне простая и оттого пронзительная. Человек ищет могилу любимой и обращается по очереди ко всему живому. Спрашивает розу в саду — та молчит и только роняет росу, будто плачет. Спрашивает соловья — тот выводит трель. Спрашивает звезду — та тихо мерцает. И вдруг он понимает: вот же она. Его Сулико не в одной могиле — она разлилась по всему миру: стала розой, соловьиной песней и светом звезды. Печаль оборачивается утешением. Не «её больше нет», а «она теперь везде». Ради этого поворота меня и поют уже больше века, часто не понимая слов, — потому что горе и нежность понятны без перевода.

Акакий и забытая Варинка

Слова мои написал Акакий Церетели — классик, просветитель, «некоронованный царь» грузинской поэзии. Было это в 1895 году, стихи он стилизовал под народную песню и напечатал в журнале «Квали». А вот музыку — ту самую, щемящую, для пения под гитару — сочинила его родственница, Варвара Спиридоновна Церетели, которую все звали ласково Варинка. Долгие десятилетия меня объявляли «грузинской народной»: женское имя автора мелодии как-то само собой стёрлось, и лишь ближе к нашим дням Варинке вернули её музыку. Так что, когда будете меня слушать, вспомните двоих: поэта, знавшего эту землю как лицо матери, и молодую женщину, подобравшую к его горю единственно верные ноты.

Что значит «Сулико»

Само слово стоит того, чтобы его знать. «Сулико» по-грузински — «душенька», «душа моя», от «сули» — душа. В песне это имя возлюбленной, но и обращение, какое до сих пор звучит в каждом грузинском доме, когда говорят о самом дорогом человеке. То есть весь я, если вдуматься, — про то, как одно нежное слово оказывается сильнее смерти.

Родина песни

Выросла я в Имеретии — западной Грузии, в краю зелёных холмов, виноградников и тихих сёл. Акакий Церетели родом из села Схвитори под Сачхере; там сегодня его дом-музей, куда стоит доехать, если хотите постоять там, где рождались эти строки. Опорный город для поездки — Кутаиси: от него до Схвитори около часа. По всей этой земле меня по-прежнему поют на застольях, и по-прежнему, если прислушаться, кто-то тихо спрашивает у розы и звезды: где же ты, моя Сулико? Приезжайте на эти холмы — и, может быть, поймёте не слова, а то, откуда во мне столько света на такой печальный, казалось бы, мотив.