История ГУМа — как шестьсот лавок стали одной улицей под стеклом

Шестьсот владений и ни одного хозяина

После пожара 1812 года торговые ряды напротив Кремля отстроил заново Осип Бове — с колоннадой по фасаду, как полагалось городу, который поднимался из пепла. Снаружи всё было стройно. Внутри к концу века жили больше шестисот отдельных владений и около пятисот собственников.

У каждого был свой угол, свой замок и своё мнение о ремонте. Часть «лавок» и лавками-то не была: шкаф в стене, дверцы открыл — торгуешь, закрыл — ушёл домой. Общее хозяйство не принадлежало никому, и чинить его было некому. В 1886 году ветхие ряды закрыли.

Торговля переехала во временные павильоны. А хозяевам шкафов пришлось решать задачу посложнее стройки: договориться между собой.

Сначала договорились, потом снесли

В 1888 году торговцы сложились в акционерное общество Верхних торговых рядов. Устав, правление во главе с Кольчугиным, капитал 9,4 миллиона рублей. Пятьсот хозяев превратились в пайщиков — и только после этого стало возможно разобрать старое. Разборку начали осенью того же года.

Это главное, что во мне надо понимать. Я не царский заказ и не казённая затея. Меня построили купцы, которые на время перестали быть соперниками.

Двадцать три проекта на один квартал

Общество объявило закрытый конкурс. Пришло двадцать три проекта. Первую премию — шесть тысяч рублей — получил Александр Померанцев, вторую — Роман Клейн, третью — Вебер. Клейн, проигравший мне, позже построит на Волхонке Музей изящных искусств — нынешний Пушкинский. Так что два московских дома из учебника начинались в одном конкурсе.

Померанцев не стал спорить с Кремлём, он стал ему отвечать. Отсюда шатры над входами, кокошники, белый камень с резьбой: башни через площадь узнают во мне своего. Работал он не один — ему помогал Пётр Щёкотов.

Три улицы, накрытые стеклом

В мае 1890 года заложили первый камень. Придумано было не здание с прилавками, а город в миниатюре. Три длинных пассажа идут параллельно Красной площади, их режут три поперечные линии. Ширина пассажа — от четырнадцати до шестнадцати метров, почти настоящая улица. Сверху — стеклянные своды, по сторонам — галереи в три этажа, а между галереями перекинуты мостики. Их делали с участием инженера Артура Лолейта, из железобетона — материала, которому тогда только начинали доверять.

Встаньте посреди первой линии, у входа с Красной площади. Слева и справа витрины, над головой мостик, над мостиком стекло, за стеклом небо. Так задумано: идёшь по улице, а дождя нет.

В подвале у меня была своя электростанция и своя артезианская скважина. Дом, где торгуют, должен сам себе светить и сам себя поить.

Декабрь 1893-го

Меня открыли 2 декабря 1893 года по старому стилю — 14-го по новому. Отделку доводили ещё три года. Вместо шестисот шкафов на одной площадке оказались сотни магазинов, и у каждого — витрина на общую крытую улицу.

Имя ГУМ — Государственный универсальный магазин — пришло позже, уже в советское время. А в справочниках по архитектуре я так и остался Верхними торговыми рядами.

Дверцы и стекло

До меня здесь каждый торговал за своей дверцей и запирал её на ночь своим ключом. Я эти дверцы снял. Улицу оставил — только накрыл её стеклом.