Хроники Грузии — каменная летопись, которую почти никто не видит

Нас задумал человек, не умевший делать маленькое

Зураб Церетели вообще не работал в масштабе «поставить на полку». В 1985 году он начал вбивать нас в холм Кееникеби над северной окраиной Тбилиси: шестнадцать колонн из камня и бронзы, от тридцати до тридцати пяти метров каждая. Стройка шла почти двадцать лет — сквозь распад страны, войну и разруху — и около 2003 года остановилась. Формально мы так и не завершены. Кран уехал, а мы остались стоять — как будто скульптор вышел на минуту и не вернулся.

Что на нас вырезано

Читать нас надо снизу вверх, как землю и небо. Нижний ярус — Евангелие: Тайная вечеря, вход в Иерусалим, Воскресение. Выше — история: Вахтанг Горгасали, основавший этот город; Давид Строитель с маленькой церковью на ладони; царица Тамар; Руставели со своей пантерой; святая Нино с крестом из виноградной лозы — та самая, что крестила Грузию в 337 году. А по верхам — простая жизнь: застолья, ртвели, сбор винограда.

Присмотритесь к любому стволу: на одной и той же колонне царица соседствует с Тайной вечерей, а над ними давят виноград. Это и есть грузинская формула истории — вера, власть и вино растут из одного корня. Мы не придумали эту формулу. Мы её просто отлили в бронзе.

Прозвище, которое мы не просили

«Грузинский Стоунхендж» — так нас окрестили за частокол исполинских колонн на пустом холме. Но сходство рождается не из древности, а из одиночества. Сюда не ходит общественный транспорт, вокруг ни кафе, ни касс, ни очередей — годами о нас знали только окрестные мальчишки и редкие фотографы. Загадочная тень на горизонте города, к которой никто не удосуживался подняться. Древности у нас нет. Есть кое-что более редкое: тишина в получасе от миллионного города.

Поднимитесь и замерьте себя

Добираться проще всего на такси — минут двадцать-тридцать от центра. С улицы Неизвестных Героев к нам ведёт широкая лестница; поднимайтесь не спеша и следите, как мы растём с каждой ступенью. Наверху первым делом встаньте вплотную к колонне и поднимите голову: ваш рост здесь — по щиколотку бронзовому царю. Наверху почти всегда ветер — возьмите куртку даже летом; он гудит между колоннами, и это единственный звук.

Потом обернитесь. С одной стороны — Тбилисское море, водохранилище в степных берегах. С другой — бетонное море спальных районов Глдани. Между двумя этими морями мы и стоим. Лучший час — закат: солнце садится в воду, рельефы наливаются рыжим, и наши тени вытягиваются на всю длину холма. Рядом — маленькая церковь Благовещения, а на другом конце города в этот же час золотится купол Самебы и стоит со своей чашей Мать Грузия. Всю ту историю, что вырезана на нас, можно потом потрогать руками — в Национальном музее на Руставели.

Почему нас не закончили — и почему это правильно

Сначала мы обижались. Двадцать лет работы — и ни торжественного открытия, ни ленточки, ни таблички «сдано». Потом поняли. Летопись — единственный жанр, который нельзя дописать: поставишь точку — и это уже надгробие. Страна, что вырезана на наших стволах, продолжается — значит, и мы стоим правильно: с незаполненными плоскостями, с местом для следующих имён.

Законченные памятники рассказывают о прошлом. Незаконченные обещают будущее. Мы — второе.