Площадь Республики — сердце Еревана тёплого абрикосового цвета

Человек, который придумал город заново

В 1924 году архитектор Александр Таманян утвердил генеральный план Еревана — и по этому чертежу глиняный уездный городок начал превращаться в столицу. Меня Таманян положил в самый центр: овал и трапеция, сшитые вместе, три гектара парадного простора. Он мечтал о городе из местного вулканического камня — и я стал главной витриной этой мечты: розовый и жёлтый туф на базальтовых основаниях, арки и колоннады, в которых армянская средневековая резьба переведена на язык большого города. «Розовый Ереван» — это прежде всего про меня.

Полвека стройки, три поколения архитекторов

Меня не построили — меня выращивали, как сад, почти полвека. Первым, в 1926-м, начали Дом правительства — тот самый, с главными часами страны на башне. Потом — второй правительственный корпус, здание почты, гостиница. Последним, в 1977-м, встало здание Исторического музея и Национальной галереи, замкнувшее овал. Над ансамблем работали ученики и соратники Таманяна — и его сын Геворг: отец нарисовал замысел, сын дорисовывал в камне. Не всякой площади выпадает быть семейным делом.

Фонтаны, которые запели первыми

А теперь — про воду. В 1970 году инженер-радиотехник Абраам Абрамян собрал на мне первую в СССР систему поющих фонтанов: струи, свет и музыка, связанные в один механизм, — вода танцевала ровно то, что играл оркестр. Диковину возили показывать за океан, а команду Абрамяна потом звали строить такие же фонтаны в Москве, Сочи и Батуми. Так что если вы где-то видели «поющий» фонтан советской постройки — знайте: его дедушка живёт у меня. В 2007-м французские мастера перебрали механизм заново, и теперь по вечерам в тёплый сезон я даю концерты: от классики до Азнавура, вода в роли солиста, весь город — на бортиках, как на семейном празднике.

Придите дважды: днём и вечером

Днём рассматривайте камень. Встаньте в центре овала, на каменном ковре, и поворачивайтесь медленно: часы на башне, аркады, резьба по туфу — и цвет, который меняется с ходом солнца от розового к абрикосовому и рыжему. Зайдите в Исторический музей — под ним, кстати, лежит вся глубина этой земли, от урартских клинописей до средневековых хачкаров.

Вечером приходите слушать. Фонтаны начинают петь после заката, и это лучший час площади: подсвеченный туф теплеет, дети бегают от брызг, кто-то продаёт шары, кто-то назначил свидание у часов — я работаю городской гостиной без выходных. Отсюда пешком рукой подать до Каскада и Матенадарана, а если строите день целиком — вот маршрут по Еревану на один день.

Что я понял за сто лет

Я видел, как менялись эпохи, вывески и портреты на моих фасадах. Пережил всё — остались камень, часы и вода. Люди приходят ко мне не за государственной торжественностью: они приходят, потому что здесь тепло — в самом буквальном, каменном смысле слова.

Таманян понял это раньше всех: дом у народа бывает и без моря, и без больших денег — но обязательно тёплого цвета. Камень тоже умеет улыбаться. Я — доказательство.